WW, Сплав, Река.

dimon_w


Дневник разумного человека


Previous Entry Share Next Entry
Опять Южный Урал, часть II
WW, Сплав, Река.
dimon_w
Наташа Берсенёва приготовила вкуснейшее ассорти из наших комментариев! А выкладывать в инет попросили меня.
Урал. Заточка, часть II
Урал. Задрочка, часть II


4. Гора Иремель. Баня

Ниже описана кульминация нашего маршрута и похода вообще.

На совещании, произошедшем после чалки в начале каньона, было принято решение сегодня уйти в радиальный выход на гору Иремель с целью восхождения на пики Большой и Малый Иремель, а прохождение каньона начать после возвращения. После обеда определилась компания, собирающаяся на гору. В неё вошли Дмитрий, Дима, Егор, Лёха, Лёша, Тим и я. Алексей, Антон и Наташа предпочли остаться у реки. Ударная группа быстро собрала облегчённые рюкзаки со всем самым необходимым и, не мешкая, отправилась в путь.

Поначалу я хотела тоже на Иремель, но (есть все же крупицы здравого смысла в моей голове, есть!) поев, остыла и одумалась. Погода мерзопакостная, повсюду мокрота и снег, здоровье не ахти (конъюктивит при контактных линзах + аллергия), гор я в этом году насмотрелась и налазалась, малыш-Иремель меня вряд ли впечатлит. А так сегодня и завтра можно расслабиться, подлечиться. Правда, уходящие нам тут же надавали поручений – просушить вещи (ха-ха-ха! Знали бы мы!), прибраться в лагере, организовать костер к возвращению завтрашнему группы.

А у меня вышло наоборот: сначала не очень-то и хотелось на гору, но после обеда решил что пойду, да и мысль возникла в Тюлюке чего-нибудь ко 2 мая купить.

В результате прибраться удалось, просушиться было нереально (дождь из вяло сеющего перешел в беспрерывный ливень), дым костра ел и так страдающие глаза, и я ретировалась в палатку, закинувшись таблетками от аллергии.
Алексей с Антоном героически (пока я дремала под шум дождя) боролись за костер, сварили обед и трогательно принесли мне его «в постель». Впервые ем чечевичную похлебку мясную, - неплохо! Вскоре мне составили компанию, обогрели, и шум ливня мы слушали уже втроем, возвращаясь мыслями к ушедшим на Иремель, каково же им там… Я думала мне одной, но, оказалось всем троим, постоянно мерещатся голоса, крики людей, иногда кажется, что даже слова разбираешь. Это всё шум реки.
Наутро решено было в случае дождевого тайм-аута срочно заняться перенесением лагеря выше по склону и заготовкой дров для сушильного костра. Потому что, по словам Антона и Лёши, прежний костер и лагерь представляли собой сейчас жуткое зрелище.

Сначала мы немного поднялись по лесистому склону речной долины и вышли на лесную дорогу, ведущую к посёлку Тюлюк. Настроение было хорошим, дорога –несложной. Пока шли до Тюлюка, разгадывали с подачи Лёхи, почему река Которосль, протекающая в Ярославской области именно так называется.

Я узнал об этом на экскурсии по Ярославлю, куда мы возили школьников. Действительно, забавно!

Всё оказалось просто, до того просто, что угадать то ли не смогли вообще, то ли очень долго угадывали. Эта река – одна из двух рек вытекающих из какого-то там озера, и название её образовано так: "река, которая вытекает слева". С такими вот шутками и прибаутками пришли мы в Тюлюк, и после его пересечения, пошли по дороге к Иремелю.

Кстати Тюлюк (в смысле река) выглядел вполне себе сплавным и веселым, интересно, сколько в него обычно на майские воды наливают, если хотя бы половину от увиденного, его вполне можно рекомендовать для сплава…

Тут началось. Пошёл дождь, усилился, немного ослабел, подождал, полил с новой силой и не хотел останавливаться.

В общем, в этот вечер/ночь на землю опустилось небо. Вся вода вселенной собралась в эту ночь в одном-единственном месте - там, где мы тщетно пытались подняться на Иремель. Конечно, она не могла бы поместиться на таком маленьком клочке, но она выбрала мудрую стратегию: образовала раствор себя в воздухе концентрацией много тысяч процентов. Эдакий олеум из воды, который тут же, играючи, растворил в себе и наши хрупкие тела. Кости, вены, внутренние органы - всё это плавало в концентрате. К вечеру я спросил Диму Шварца: не для такого ли "экстренного" случая взят спирт. Но он сказал, что не для такого, потому что пока все живы. И выпить не дал !

А мы шли, мы упорно поднимались по дороге, которая была похожа на дороги, по которым брался перевал по пути к Березяку: снег, лёд, россыпи мелких камней, бегущая вниз вода. Концентрация воды на земле, в воздухе, в одежде приближалась к пиковой, вода доминировала над остальными стихиями. Дело было "мокрое", день приближался к вечеру, и наш отряд свернул в лес, чтобы найти хоть что-то, напоминающее место для стоянки. В лесу не было места, где уровень воды, будь то снег, бегущий по склону поток, лужа болотного типа, опускался ниже, чем голеностопный сустав. А если и были такие места, то через несколько секунд стояния на них они всё равно проваливались и заполнялись холодной водицей вперемешку с разнотравьем. Урал устроил нам такую вот промывку, холодную баню, простирал наши вещи прямо на наших телах и вместе с ними.

Ну почему в водных мероприятиях особенно мерзопакостно-мокро бывает на суше…

Спасение было в движении, остановка означала почти моментальное охлаждение, потому, выбрав место для нового дома, мы принялись за его "строительство". Заготовка дров, разведение костра, натягивание тента – каждый грелся, как мог. И все старания не прошли даром: скоро мы стояли вокруг живительного подарка Прометея людям, на котором варилась чечевица, пили горячий чай, приготовленный первым, и пытались хотя бы немножко обсохнуть под тентом. Аналогий с баней избежать не удастся ещё долго. Вот и тент, натянутый домиком, заполненный дымом костра, вся земля под которым была истоптана до состояния сплошной чёрной жижи, прорезаемой бежавшими ручейками, представляется похожим на баньку по-чёрному.

В это время на берегу реки Березяк хлестало не хуже нашего. Ребят, оставшихся там, накрыло водой тоже очень хорошо. Они стойко вели борьбу за сохранение своего костра, на который по склону лились кубометры воды. Дошло до того, что они фактически поставили кладку с огнём на брёвна, возвысив его тем самым над землёй и продлив ему время жизни. Однако, вода вскоре взяла своё, и возникла необходимость перенесения костра выше, что и было сделано усилиями наших товарищей, бывших в лагере.

Во время варки пищи мы начали как бы заново проходить путь становления цивилизаций. Ведь, как известно, одно из первых государств – Древний Египет – было основано на ирригациях, построением которых с целью отведения воды от костра, занимались и мы, через много веков после египтян. После ужина развернулась кампания по приготовлению земли для палатки-пятёрки и её установке. Это включало в себя рытьё разветвлённой системы каналов, благо опыт у нас уже имелся, и устилания куска снега, которому суждено было ночью сдерживать наше жилище, пихтовым лапником. На всё это водрузили палатку с тентом, снятым с места, где горел костёр. Дима и Лёша улеглись в палатке-двойке, а остальные принялись осваивать воздвигнутую среди непогоды крепость из парашютной ткани, с синим тентом. Когда все вошли и начали переодеваться, от каждого исходили клубы серого пара, заполнившие внутреннее пространство палатки, быстро дал запах пихтовый подстил. Так опять настало чувство бани. Пятеро мужиков, кряхтя и тесно прижимаясь друг другу, залезли в спальники и ушли по дороге сна. День выдался трудный. Даже бывалый вездех.. (предположим, что "вездеход") Лёха, видевший всякое в дикой природе, охарактеризовал сложившееся соответственно и не без мата.
Утро следующего дня не сулило улучшений погоды: затянутое небо посылало мокрый снег на землю, дул сильный ветер, шумевший словно обезумевший в лесу, почва не просыхала. Перекусив с утра сыром, чесноком и курагой, мы единогласно решили возвращаться в лагерь. Группа попросту не была готова к восхождению в таких условиях, и давали о себе знать последствия вчерашней дороги. "Спасибо этому дому" произнесено было с особым философским смыслом. После чего прозвучало из чьих-то уст: "Теперь каждый из нас должен посадить по ёлке". Слова эти были оценены, по нашей колонне пронёсся смешок, пронёсся и показал, что никто не сдался и не пал духом. А разве могло быть иначе..?

А елки посадить надо бы, лапника в этом походе извели изрядно…

Вниз мы не пошли, а побежали. Побежали, ибо не было лучшего способа согреться. Дождь напрягал уже не сильно, тем более шёл неактивно. На повестке дня сегодняшнего был ледяной ветер, пронизывающий тело и невероятно холодящий участки обнажённой кожи. Чем ближе к Тюлюку – тем меньше леса, а соответственно и ветер жёстче. По дороге на Иремель мы видели несколько бань в посёлке, а теперь шли с мыслью, не зайти ли нам в одно из этих прекрасных заведений. Все наши надежды на исцеляющий пар бани не оправдались, так как все они ещё не были готовы с утра принимать посетителей. Что ж, отогреемся сами.
В процессе пересечения Тюлюка мы немного разминулись с Лёшей. Он чуть подотстал и встретился с бычком. Он начал откровенно бычить на Лёшу, тот ответил ему холодным спокойствием (а при такой погоде другого спокойствия быть не могло), так что бычок отделался лёгким испугом, а Лёша пошёл дальше. Когда мы думали, что наш товарищ отстал, и ждали его, отогреваясь в одном из деревенских магазинчиков, продавец поведал нам, что первого мая в каньоне утонул катамаранщик из Трёхгорного, да что каждый год на Первомай кто-то здесь тонет. Это было не лучшей новостью в преддверие прохождения нами этого каньона. Бурная вода берёт своё, и ещё один погибший в ней экстремал пополнил трагический список, увеличивающийся от года к году.
После захода в лес, дорога через который вела нас к лагерю, мы перестали обдуваться замораживающим ветром, и идти стало легче. У наших судов, рядом с новым костром, нас уже ждали Алексей, Антон и Наташа. За обедом Лёша с Лёхой, испытывавшие приближение простуды, махнули понемногу спирта. Скоро в пелене облаков появились щели, и через одну из них на нас взглянуло Солнце, долгожданное уральское Солнце.

Утром мы оба чувствовали, что без выпивки придётся попросту отдавать Уралу свои концы. Адмирал внял мольбам. Естественно, закон есть закон и тут же вылезло солнце. Подробнее об этом не пишу - этот закон общеизвестен в туристской среде.

Возникло мнение, что появление света обусловлено с обрядом, который Лёша с Лёхой провели за несколько минут до того. Другими словами, родилось подозрение о причинно-следственных связях возлияния и рассеяния облаков.

Утром, как водится, все было устлано снегом, вода поднялась почти на метр (но потом в течении дня немного упала). После обычных содроганий от облачения в сырую и подмерзшую одежду, вылезла, пошла к костру. Это действительно жутко. В центре болотистого озерца с черной засасывающей грязью плавали недогоревшие дрова, всю вокруг было растоптано в жижу, как будто тут пасли целое стадо КРС. Стали таскать вещи выше, где был склон суше. Поднявшийся сильный ветер обещал смену погоды, а также просушку вещей. Костер развели, Захаров приглядел невероятно гигантоманскую толстую сушину и решил с Антоном ее валить. С помощью пилы-цепочки. «Ну-ну, бог вам в помощь…», сердобольно подумала я, высматривая заказанные мне к распилке парочку сушинок для костра. Они быстро нашлись, отволоклись мной к тенту, и очень скоро стало тепло и почти жарко. А на руках обнаружились кровяные мозоли от пилы (это сквозь перчатки!).
К обеду ближе голоса стали мерещиться и в новом лагере, что скоро оказалось правдой – наши вернулись. Говорят, поначалу прибежали к прежнему лагерю, жаждая огня и тепла, и там изрядно шокировались зрелищем лагерно-костровых останков, но потом заметили нас, переехавших выше.
Оказалось, до Иремеля не дошли, было очень тяжело. Какое счастье, что я осталась!

Женская интуиция? Завидую я вам…

Гигантская сушина завалена, пилится на гигантские чурки метра по три длиной, Подвиг Захарова (и Антона) увековечен на видео. Видеолетописцем был Савватеев, которого Захаров предупредил сурово, вручая камеру «Лёша! Без комментариев только. Ты понял?». Первые пару минут, снимая распилку, Саватеев действительно молчал, но потом то ли споткнулся, то ли… И полилась Савватеевская песня! «Лёша, я же просил, молча!», а я хохотала, сидя на фундаментальном свежем пеньке, слушая и наблюдая.
Сходили желающие, посмотрели речку до первого порога. Бодренько так все выглядит, даже для катамарана. А Егерю там вообще делать нечего.
Перед порогом от правого берега на пол-русла косые валы-сбойки, слева быстроток, потом сужение, образованное выступом правого каменистого берега. В самом узком месте длинный слив-язык, справа внизу у самых прибрежных камней бочка с высоким пенным валом, сбрасывающая влево. А слева от языка вертикальный слив с плиты и компактный пенный котел. В общем, зайти по быстротоку, слиться по языку и чуть зацепить бочку правым баллоном, пробиться сразу же в улово правобережное за бочкой. А иначе понесемся дальше, к новым приключениям…
Порог красивый, технически не сложный, но мощный, чалка сразу за ним, а ниже сплошная мощная каша шиверная и второй порог. На правом берегу выше порога метров на 300 стационарный лагерь – похоже катают коммерческих клиентов, или просто отдыхающих по порогам. В свете принесенной нашими нерадостной новости, что тут погиб катамарщик на днях, подумалось – а не здесь ли он покататься сел?


Погода стала улучшаться. Нет, не верно! Погода становилась более благоприятной для человека, ибо не может быть хорошей и плохой погоды, хорошим и плохим может быть лишь её восприятие нами. Так вот в те дни крайне неблагоприятной для людей она стала после нашего ухода на Иремель, а закончилось это состояние после нашего прихода оттуда. Как точно мы выбрали время радиалки…
Скоро на арену вышел Алексей. Большому кораблю – большое плавание. У большого человека – большие замашки. В условиях образовавшейся полуднёвки он установил свой рекорд по размеру созданной нодьи. Под его руководством и при его основополагающей роли в исполнении, был воздвигнут и разожжён костёр из шести огромных брёвен, который горел ещё очень долго, позволив нам просушить большинство вещей, не просыхавших с самого начала активной части похода. В атмосфере сказочности и всеобщей одухотворённости Урала Алексей, таскавший эти брёвна плечах, походил на горного тролля северных мифических песен, невесть каким ветром занесённого на юг Урала. И счастье, что этот здоровяк оказался на нашей стороне.

Да, нодья вышла действительно монстроидальная… И погода хорошая… И компания теплая… В общем, хорошо посидели…

Вечером, бутылкой коньяка и тортиками, прихваченными в Тюлюке, мы отметили День Рождения Димы, который таким вот нетривиальным образом встретил своё тридцатилетие. И до самой темноты происходило это празднество. Сейчас в это тяжело верится, но происходило оно при звёздном небе. Трудно об этом вспоминать без сомнений, ибо на протяжении большей части нашего похода небо было покрыто тучами, поливавшими нас водой на чём свет стоит. Именно в ту ночь Урал оценил нашу стойкость, и, разогнав облака, позволил нам с упоением посмотреть на звёзды...

Вечер был долгий и душевный, звезды нас щедро одарили своим сиянием, Захаров был экспрессивен, Савватеевские глаза горели темным пламенем, гитара в их руках пела, гигантские чурки горели бы наверно до утра, если б мы, расходясь уже за полночь, не затушили их.
Шварц на сон грядущий предложил мне такое – поскольку Егеря собрали, я завтра пойду пассажиром на Захаровском кате-2, перед порогом меня сажают на прохождение (вместо отказавшихся идти в порог). Я впала в сомнения – я же замерзну, будучи пассажиром, шиверка довольно свирепая, тяжеловато моим гребцам придется. А в порог как пойду – не разогретая? Но, поняв, что в этой группе решения адмирала не оспариваются, решила пока не спорить, утро вечера мудренее.

5. Березяк. Весеннее буйство

3 мая было посвящено каньону Березяка, мощь которого оказалась превыше наших ожиданий.

В составе произошли некоторые изменения. Вечером был собран Егерь, который испытывал множество проблем и в фоновых препятствиях реки. Лёша и Лёха снимались с маршрута, так как у них были взяты билеты на текущий день, да и болезнь подступала к ним всё ближе. Вместо Лёши на катамаран к Антону села Наташа. После короткого осмотра близлежащего участка, мы начали прохождение. Порядок был определён следующий: каяки тандемом, катамаран Алексея и Егора, остальные катамараны после них по готовности. Мы с Тимом шли предпоследними. Сразу же стало понятно, что видимое увеличение уклона реки – вовсе не самообман, а факт. Течение стало быстрее, валы с бочками мощнее, и уходить от них было весьма сложно. За то короткое время, которое мы провели на одном судне, мы успели сыграться, и теперь действовали слаженно. Лишь раз нас поставило в бочке полулагом, но и из этого положения мы сразу успешно вышли. Шедшие за нами Антон с Наташей тоже оценили усилившуюся воду Березяка, и как рассказывали, даже встали в кормовую свечку, но предотвратили оверкиль движением тел к баллонам.

Пассажирская участь меня миновала – кроме Савватеева каньон по берегу пешком решил идти и Плутицкий Лёша (они оба сегодня уезжают поездом, оба заболели, простыли)
Меня определили к Антону. Да, туговато нам пришлось. То ли весло длинное слишком, то ли вода слишком твердая, то ли я слишком слабая… Но катамаран в своем движении больше руководствовался струей, нежели нашими желаниями. Как результат – мы собрали все прелести, и ту бочару, на которую вчера вечером я долго любовалась с берега, размышляя, что попадать в нее не стоит. Самой свечи кормовой я не уловила, но помню какой-то резкий рывок и шершавость холодной шкуры катамарана на щеке, и пенную воду далеко внизу. И Антона не вижу боковым зрением («Неужели смыло?»), его левый нос торчит еще выше моего, а сам он, оказывается, откинувшись назад, завершает гребок… Шли мы к тому же последними, никого в пределах видимости не было. Странно, разве соблюдение дистанции не обязательно при взаимостраховке?
После я пыталась так же крепко обняться с носом катамарана, не покидая шлей – не получилось. Удивительно.
Чуть ниже, на левом берегу, мы увидели карабкавшегося вверх каякера Диму. Каяк не заметили, но зачалились. Дима замахал на нас руками – мол, плывите дальше отсюдова. Поплыли.
На правом берегу, перед самой той базой предпорожной (как мы быстро долетели! А ходили вчера часа два) в воде у берега бродил Захаров и попытался нас поймать, но мы чалились долго и со вкусом, отпрыгивая от берега обратно на струю вновь и вновь. Ступив на твердую землю, услышали от Заха новости, от которых у меня прошел холодок (в свете предстоящего порога и моего слабосилия)… Каякеры наши кильнулись! Лодки упустили! И это в шивере!

Обиженный вопль одного из каякеров «Я не килялся!» :-)

Два каяка уплыли, весло сломалось и утонуло, один порог прошёл один экипаж, на этом всё закончилось - всё остальное все обнесли. Мы шли по берегу с егерем за спиной и охуевали.

Как оказалось, трудности и интересности испытывали не только мы. В один момент мы увидели на берегу Алексея, который сигналил нам чалку к нему. Мы пересекли струю и с помощью нашего опытного друга зачалились к берегу:
-Что там наверху случилось? – спросил Алексей.
-А что? – недоумевающее ответил вопросом на вопрос я.
-Ну оба наши каякера кильнулись и упустили лодки, – сам пояснил Алексей.
Через некоторое время на противоположном левом берегу показались Дима и Дмитрий. Они действительно упустили лодки. У Димы сорвало юбку в бочке, после чего они вместе со страховочным катамараном чуть-чуть не смогли удержать набравшее воды судно. У Дмитрия же сломалось весло, после чего и произошёл переворот. Как результат, два каякера на противоположном берегу и два упущенных каяка. Попытка перетраверсить реку, чтобы забрать Дим с того берега успеха не принесла. Начались "гуляния" по берегу, с целью обносов вещей, просмотров, достижений основной части команды – разные участники ходили с разными задачами. Я и Егор сразу были отправлены до устья Березяка искать каяки. Егор, ушедший чуть раньше меня, уже успел найти на берегу и вытащить на сушу каяк Димы. Пока мы выглядывали утерянные суда в реке, идя до Юрюзани, в которую впадает Березяк, и обратно, мы имели возможность осмотреть препятствия каньона, которым как будто овладело весеннее буйство, паводковое сумасшествие. Среди общего мощного фона выделялись и два порога. Я проходил пороги 4 к.с., и увиденное мной на Березяке, особенно во втором пороге, оканчивающемся высоким валом с огромной бочкой, всё-таки было сильнее виденного раньше. И чуть позже, от сильнейших водников нашей группы, я услышал некоторые подтверждения своих мыслей: "Да, эта бочка вполне из пятёрочной жизни…" или "ну может четыре, или пять".
После воссоединения группы на правом берегу, было собрание, на котором каньон решили обносить. Лишь Дима и Алексей на одной из двоек прошли первый порог и прогонный участок до второго. Всё было сделано успешно и без ошибок, но со слов проходивших можно было понять, что каньон действительно не из самых простых. Конечно, многие, в том числе и я, будут жалеть о том, что обнесли ключевое место, но в тех обстоятельствах, где многие ниточки размышлений сходились и в итоге переплелись, обнос стал, наверное, верным решением.

Надо было не рассуждать пред адмиралом о своих не самых великих силах и великом желании порога, а просто ответить «Я пойду». Может, тогда и срослось бы. А так мне сказали, что у меня неправильный настрой, с таким идти нельзя. Настрой у меня был самый позитивный. Я всего лишь возжелала в напарники кого поопытнее и посильнее – то есть Шварца или Захарова. Ну, чисто по-женски, типа «прокатите же меня». Публика остальная как-то была не настроена на подвиги, все опасались заплыва и что не удастся зачалиться. Хотя Шварц с Захаровым прошли неплохо и чисто.
Но вот второй порог, когда мы его осмотрели, пока переносили вещи, мне совсем не понравился, очень грубый и злой. Под левым берегом струя идет сливом через частокол острых камней, а центр и правая часть перегорожена гигантской двойной бочарой-сливом, с высоченным пенным валом. Мне показалось, что там под валом камень, потому что после еще слив и еще один пенный вал высоченный. Этакий двугорбый верблюд. На первой бочке тормознет, во вторую свалишься без скорости и непонятно как, а там уже и заколбасит по полной… Пройти мимо можно, по границе меж частоколом камней и бочарой, но как с наплыва угадать эту границу и не сесть на камни?
Пообедав за вторым порогом (к нам на правый берег перешли по ниже расположенному мосту Савватеев и Плутицкий), вновь привязали вещи на катамараны и пошли. На душе уже сейчас скребли кошки, первый порог манил и удалялся, обещая стать изрядной занозой.
Дело в том, что мне знакомо чувство, когда долго опасаешься всего на свете на берегу (дольше топчешься на берегу - больше страхов). А если все же решишься и отталкиваешься веслом от берега, то все страхи отключаются. Иными словами, послушай себя, и если тебя не выворачивает при виде порога и не встает дыбом шерсть, а вода, бушуя, манит и заигрывает – иди, всё будет хорошо.

Оставив кручи каньона выше по течению, мы отправились дальше, стартовав за вторым порогом. Мощь воды, на старте сравнимая с началом каньона, постепенно падала, хотя места, где отбойной волной накрывало с ног до головы, найти всё же получилось. Сложно ли, умеючи? Примерно за километр до устья Березяка стоит мост, у которого мы проводили уезжавших Лёху, Лёшу и Алексея, который принял это решение мгновенье назад, ибо что-то случилось с рукой.

Собственно, всё. Кашель и температура гнали нас скорее в тепло, в населёнку. На трассе нас подобрал автобус, полный уфимских девушек - они тоже ходили в поход, и теперь едут домой. Я говорю - давайте знакомиться, нас всех троих зовут Лёша! Доставайте гитару, мы вам петь будем! А гитары у них не было. Но всё равно, очень весело потусовались! Они нас звали с собой в Уфу, но мы уехали к нашим жёнам.

Расставание с Лёшами было комом в горле, ибо они были поистине украшениями нашей группы, эпицентром веселых выходок и песен. К тому же непонятна перспектива нашего дальнейшего отдыха – Ласточка так и не найдена, на какую реку пойдем теперь, в оставшиеся два дня, (и пойдем ли) – неясно. Пока же просто будем плыть, и искать Ласточку Шварца.

От моста русло реки расширилось, и начались разбои с заломами. Разок мы высадились на острове, и Дмитрий поискал вокруг него свою лодку. Без неё он шёл на катамаране с Егором вместо Алексея. И вот наша поредевшая флотилия, ещё раз окинув взглядом взбесившийся по весне Березяк, пошла по реке Юрюзань.

До 5 мая, на которое у нас были взяты обратные билеты, оставалось ещё двое суток. Сценарии на них были припасены разные, но теперь остался один – найти в Юрюзани каяк Дмитрия, а дальше, в зависимости от потраченного на поиски времени, решать, что делать в оставшиеся дни. Юрюзань текла довольно быстро, часто разделяясь на рукава. Нашей тактикой было разделение в этих рукавах с целью максимизации осматриваемой территории. В одном из таких рукавов Тим увидел красное днище искомого судна, семафором сверкавшее в серых затопленных кустах. Почти невредимый каяк был погружен на наш катамаран так, что получилось некое подобие орудия, гордо направившего свой ствол вперёд. Немного поблуждав среди островов и завалов, в которые упёрлась вода нашего рукава, мы нашли полноводную протоку, по которой пошли дальше, и вскоре догнали Дмитрия с Егором. Каяк и все вещи были спасены и переданы хозяину. Время было уже давно после обеда, поэтому немного пообсуждав, что делать дальше, мы прошли ещё недалеко вперёд и встали на высоком левом берегу на стоянку.

Напрягаться с блиц-антистапелем, искать транспорт, переезжать на Лемезу или Тюлюк, почти к ночи достигнув их, - эти идеи народ не приветствовал (мы с Антоном оказались в меньшинстве), поэтому гладкая Юрузань и дневка завтра – вот наш удел. По крайней мере, хоть погода налаживается, это хорошо.

Ну, учитывая как быстро мы стапелились… Решение, наверное, правильное...

окончание следует....

</em>Сергей 'Сигурд' Пахтусов
09.05.2007

Наташа Берсенёва
18.05.2007


Дима Волков
21.05.2007


Алексей Саватеев
22.05.2007

?

Log in

No account? Create an account